С Днем 1-ого мая — Днем международной солидарности

С Днем 1-ого мая — Днем международной солидарности

Совет Свободного профсоюза металлистов 

поздравляет членов профсоюза, всех трудящихся Беларуси с 1 мая – Днем международной солидарности трудящихся!

1-ое мая – Международный День солидарности трудящихся в борьбе за свои права.   В Беларуси из него сделали праздник труда.  На первомайских знаменах кровь чикагских рабочих и многих, многих рабочих разных стран, в том числе и белорусских.

        Что праздновать и чему радоваться в Беларуси?  Росту цен, девальвации, контрактной системе, подневольному труду за мизерную зарплату, полицейскому надзору и правовому беспределу?  А может лишению работников   всех прав, хамству и лжи? В Заявление Исполкома БКДП говорится:
«В канун Международного дня солидарности трудящихся 1 Мая мы отмечаем, что впервые за многие десятки лет в связи с пандемией коронавируса люди труда во всём мире не выйдут на улицы и площади, чтобы отпраздновать свой праздник. Не смогут это сделать и члены независимых профсоюзов Беларуси. Но не только в связи с пандемией вирусной, но и пандемией политической. Правящий авторитарный режим на многие годы сделал невозможным для БКДП и его организаций празднование этой даты, создал для независимых профсоюзов и всех свободно мыслящих рабочих страны режим карантина и изоляции.»

     Многие старые рабочие смирились и хотят доработать до пенсии и молчат.     Но на предприятиях есть молодежь, есть кадровые рабочие, которые вряд ли соглашаются с тем, что происходит. Многие из них получают информацию из Интернета, общаются в социальных сетях.

     Рабочий человек должен влиять на ситуацию в государстве, не быть бессловесным существом, которым пользуется власть и профсоюзные боссы из ФПБ, прислуживающие власти и работодателям.

       Работникам надо объединяться, создавать свои независимые организации. Защищать свои рабочие места и заработную плату.  И я надеюсь, они их создадут.  А может быть выберут новых лидеров в своих заводских и цеховых организациях.   Главное смогут организоваться и протестовать вопреки «вождям» ФПБ, против скатывания в нищету и бесправного положения рабочего человека. 

Основное оружие в борьбе за свои права, за жизнь, за преодоление любых трудностей и вызовов – солидарность. Профсоюзы, трудящиеся знают, что солидарность работает.
В этот Первомай нам следует отдать должное трудящимся находящимся на передовой в борьбе с пандемией, быть солидарными в преодолении кризиса.

        Только вместе мы сможем защитить наши права!

                          Председатель СПМ                                           А. Бухвостов

Право на жизнь . К Дню охраны труда

Материал Глобального союза IndustriALL о праве отказаться или приостановить выполнение работы, которая угрожает жизни и здоровью.

Что подразумевается под “правом”

Право – это оправданная моралью и закреплённая законом возможность что-то делать или иметь.

Мы не можем утверждать, что в любой юрисдикции или при любых обстоятельствах работники автоматически получают юридическое право отказаться или прекратить выполнение работы, которая угрожает их жизни и здоровью. Однако у нас всегда есть моральное право отказаться от опасной работы или прервать её выполнение. Мы считаем, что в серьезных ситуациях мы не только имеем право отказаться или перестать выполнять опасную работу, мы обязаны это сделать.

Проблемы возникают в том случае, если осуществление этого права не защищено от репрессий со стороны работодателя.

Обратите внимание, что там, где работники имеют юридическое право отказаться от выполнения опасной работы, не важно, где оно закреплено, в национальном или региональном законодательстве, или в коллективных соглашениях, они добились его в результате активных действий и требований; нет ни одного примера, чтобы такое законное право было даровано работникам без усилий с их стороны. Наши права редко достаются нам просто так – мы должны требовать и бороться за них.

Международное право

В статье 3 Всеобщей декларации прав человека Организации Объединенных Наций говорится, что “каждый человек имеет право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность”. Там ничего не сказано о том, что вы лишаетесь этих прав, когда приходите на работу. Фактически во Всеобщей декларации прав человека упоминается право на безопасные условия труда. Ещё один документ Организации Объединенных Наций, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, предусматривает, что каждый человек должен иметь право на безопасные и здоровые условия труда.
Однако наиболее важные ссылки на право отказаться от выполнения работы, которая угрожает жизни и здоровью, содержатся в документах Международной организации труда (МОТ), специализированного агентства Организации Объединенных Наций, занимающегося вопросами регулирования трудовых отношений посредствам международных трудовых стандартов. У МОТ есть несколько конвенций и рекомендаций, в которых упоминается право отказаться от выполнения опасной работы. Наиболее значимая из них – Конвенция № 155 о безопасности и гигиене труда 1981 года.
Конвенция № 155 гласит (выдержки):

  • “Статья 4. (1) Каждый Член Организации в соответствии с национальными условиями и практикой и в ходе консультаций с наиболее представительными организациями работодателей и работников разрабатывает, осуществляет и периодически пересматривает согласованную национальную политику в области безопасности, производственной санитарии и гигиены и производственной среды. (2) Цель такой политики – предотвратить несчастные случаи и причинение вреда здоровью, которое может произойти в результате выполнения работы или связанных с ней действий, чтобы свести к минимуму, насколько это практически осуществимо, причины опасностей, свойственных производственной среде.
  • “Статья 5. (e) защита работников и их представителей от дисциплинарных мер взыскания вследствие предпринятых ими надлежащим образом действий в соответствии с установками, содержащимися в статье 4 настоящей Конвенции.
  • “Статья 13. Работнику, прекратившему выполнение работы в связи с тем, что у него были достаточные основания полагать, что она представляет непосредственную и серьезную опасность для его жизни или здоровья, должна быть обеспечена защита от необоснованных последствий в соответствии с национальными условиями и практикой, применяемой в стране.
  • “Статья 19. На уровне предприятия принимаются меры, в соответствии с которыми: . . . (f ) работник немедленно извещает своего непосредственного начальника о любой ситуации, если у него есть достаточное основание полагать, что она создает непосредственную и серьезную угрозу его жизни или здоровью; до тех пор, пока работодатель, в случае необходимости, не принял мер по устранению опасности, он не может требовать у работника возобновить работу, выполнение которой по-прежнему представляет непосредственную и серьезную угрозу жизни или здоровью.

Говоря простым языком, это означает, что в контексте национального законодательства работники могут, имея рациональное обоснование, прекратить выполнение опасной работы и не возобновлять её до тех пор, пока работодатель не исправит положение, и, если работники ответственно воспользовались этим правом, они не должны пострадать от неправомерных последствий.
Другие конвенции МОТ тоже ссылаются на это право. Например, Конвенция № 176 о безопасности и гигиене труда на шахтах 1995 года; Рекомендация № 183 о безопасности и гигиене труда на шахтах 1995 года; Рекомендация № 172 об охране труда при использовании асбеста 1986 года; и Рекомендация № 177 о безопасности при использовании химических веществ на производстве 1990 года.

Конвенции МОТ имеют юридическую силу после того, как страна их ратифицирует, но возможно, что правительство вашей страны не ратифицировало эти конвенции. Рекомендации, как следует из названия, не обязательно имеют юридическую силу. Однако и на конвенции МОТ, и на рекомендации МОТ можно ссылаться как на международную передовую практику, даже в странах, которые не ратифицировали соответствующую конвенцию.

Национальное или региональное (штата, провинции или другой территориальной единицы) законодательство об охране труда и технике безопасности

Национальные или региональные законы в разных странах мира сильно отличаются, поэтому вы должны проверить, что говорится по этому вопросу в законодательстве вашей страны или региона.

Если в юрисдикции, под которую вы подпадаете, нормативно-правовая база по охране труда и безопасности на производстве предусматривает право отказаться или прервать выполнение работы, создающей угрозу жизни или здоровью, как правило, будет прописана строгая процедура, которую надо соблюдать при осуществлении этого права. В этой процедуре будет указано, какие виды работ считаются опасными, от выполнения каких работ вы имеете законное право отказаться, и какие действия вы должны предпринять, чтобы отказаться. Обычно предусмотрены следующие действия: необходимо сообщить об опасности своему руководителю, уйти в безопасное место и не преступать к выполнению работы до тех пор, пока не будет проведено расследование, соблюдать процедуру разрешения спора. Обязательно ознакомьтесь с процедурой и строго соблюдайте её, чтобы защитить себя от мер дисциплинарного взыскания или увольнения.

Даже если закон об охране труда и технике безопасности прямо не гарантирует право отказаться от выполнения опасной работы, в законодательстве общего действия большинства стран закреплено ваше право защищать свою собственную жизнь. Это право никуда не исчезает, когда вы приходите на работу. Проконсультируйтесь со специалистом, который разбирается в законах, действующих на территории вашей страны или региона.

Коллективные соглашения

Внимательно прочитайте ваше коллективное соглашение (CBA). Во многих коллективных соглашениях закреплено право отказаться или прервать выполнение работы, которая угрожает жизни и здоровью. Зачастую также прописана строгая процедура осуществления этого права. Обязательно ознакомьтесь с процедурой и строго соблюдайте требования, чтобы защитить себя от мер дисциплинарного взыскания или увольнения.

Заключение

Когда между работодателем и работником возникают разногласия в толковании трудового законодательства или коллективных соглашений по любым вопросам, кроме безопасности, общее правило гласит, что лучше сначала подчиниться, а потом возмущаться. Это правило позволяет работникам избежать немедленного дисциплинарного взыскания или увольнения в надежде на то, что позже можно прибегнуть к соответствующим способам правовой защиты, и трудовой арбитр или судья вынесет решение в пользу работника. Потерянную зарплату можно вернуть, как и своё рабочее место, унижение можно компенсировать, морально и/или материально.

Но это общее правило не может быть применено в ситуациях, касающихся охраны труда и техники безопасности. Ни трудовой арбитр, ни судья не смогут вынести решение, которое позволит вернуть утраченную жизнь или восстановить потерянное здоровье.

Закон или коллективное соглашение автоматически не гарантирует право отказаться или прекратить выполнение работы, создающей угрозу жизни или здоровью. Но мы можем отстоять наше моральное право, как и все права человека, если будем требовать. Мы должны бороться и завоевать это право, или мы потеряем его вместе со своим здоровьем или жизнью.

Вот что имеют в виду профсоюзы, когда говорят: “Вы имеете право отказаться от выполнения опасной работы”.

В могиле права не понадобятся.

19.04.2020

БУДЕМ ПОМНИТЬ

28 апреля День памяти погибших на производстве

В Женеве, где расположена штаб-квартира Международной Организации труда, на площади Наций стоит скульптура — двенадцатиметровый деревянный стул на трех ножках, часть четвертой ножки оторвана. Это символ борьбы за запрещение противопехотных мин. В конце 90-х годов члены Международной Федерации металлистов проводили митинг в День памяти погибших на производстве. Этот день стал Всемирным днем охраны труда. Ведь производства можно сравнить с минным полем. Те, кто работает на производстве, должны быть предельно внимательны, а владельцы производства должны исключить любые проявления, превращающие производство в «минное поле».

           В настоящее время 28 апреля отмечается как Всемирный день охраны труда. Его цель — привлечь внимание общественности к масштабам проблемы и к тому, как создание и продвижение культуры охраны труда может способствовать снижению ежегодной смертности на рабочем месте.
История Всемирного дня охраны труда начинается с 1989 года, когда в США и Канаде впервые провели День памяти погибших работников. Спустя десять лет более чем в ста государствах стали проводить акции и мероприятия, направленные на привлечение внимания общества и правительства к проблемам, связанным с охраной труда. В Беларуси профсоюз АСМ начал проводить акции в этот день с середины 90-х годов. Под нынешним названием Всемирный день охраны труда впервые отметили в 2003 году по инициативе Международной организации труда (МОТ).
По оценкам МОТ около 2,3 млн. мужчин и женщин ежегодно погибают в результате несчастных случаев на рабочем месте или связанных с работой заболеваний – в среднем 6 000 человек ежедневно. Во всем мире ежегодно регистрируется примерно 340 млн. несчастных случаев на производстве и 160 млн. жертв профессиональных заболеваний.
Нередки случаи, когда эти жертвы связаны с желанием работодателя сэкономить расходы по производству за счёт частичного или полного игнорирования сводов и правил техники безопасности. МОТ никогда не признавала удобного для нанимателей утверждения, что несчастные случаи на производстве и профзаболевания — это «неотъемлемая часть работы».
Положение с охраной труда в странах оценивается по установленным относительным параметрам. К ним относится и Кч – число погибших на 100 000 занятых в экономике. Вот данные по некоторым странам: Великобритания – 0,7; Германия-2,5; страны ЕС (15) – 2,85, страны ЕС (27) – 3,63, Россия – 3,28, Индия – 9,93; Китай – 13,18; Бразилия – 16,14; ЮАР – 16,4. В Беларуси этот коэффициент – 2,19.
           За период 1990-2020 годов погибло на производстве в Беларуси более 7 тысяч человек.  Это по официальные статистики. Можно ли ей верить? Случай на Могилевском химзаводе с гибелью Денисенко Н.Н. показывает, как вся административная, судебная и государственная профсоюзная, в лице Белхимпрофсоюза, система направлена на то, чтобы делать погибшего по вине работодателя рабочего «козлом отпущения». Погиб человек на производстве, а работодатель оказывается и не причем!
А у скольких людей Молох производства с подобными жрецами отнял здоровье, раньше времени свел в могилу? Сколько инвалидов труда влачат жалкое существование и практически выброшены из нормальной жизни? Десятки, сотни тысяч, а может быть и весь миллион! Ведь ежегодно даже при нашей системе выявления профзаболеваний эта армия потерявших навсегда здоровье из-за производства пополняется на 300-400 человек.
         А сколько рабочих не дожили даже до пенсии по причине так называемых «общих заболеваний», хотя все они, болезни, в той или иной форме – проявление последствий производственной деятельности.
В первом Тарифном соглашении, которое заключила Белорусская ассоциация независимых профсоюзов промышленности с Министерством промышленности в 1992 году было записано: «работодатель, по вине которого погиб работник, обязан выплатить семье или находящимся на иждивении лицам, сумму годовых заработков равную количеству лет, не доработанных погибшем до пенсии, но не менее 10, а получившим травму, за каждый процент потери трудоспособности, месячный заработок». В 1995 году нами был подготовлен Закон об охране труд и внесен на рассмотрение Верховного Совета 13-го созыва, где была записана эта статья. Наша инновация вызвала крайнее недовольство работодателей.
В последние годы положение на предприятиях промышленности, на производстве в смысле охраны труда и защиты здоровья людей ухудшается. Рабочим во многих цехах и производствах приходится постоянно в осенне-зимний период работать в условиях низких, а часто и минусовых температур, в жару и летний зной – без эффективно действующих вентиляционных систем. Приходят в упадок даже те системы, которые раньше работали. Поэтому, несмотря на падение объемов производства, количество травматизма и смертельных случаев не снижается.
             Как же защитить людей, как сохранить их жизнь и здоровье на производстве? Что для этого надо?
Единственная защита работника наемного труда на производстве – это сильные и независимые от государства, от власти капитала профсоюзы.  Организации рабочих, которые они создают сознательно и солидарно для борьбы за свои права, за условия и цену своего уникального товара – рабочей силы. Других средств нет и не будет в условиях капиталистического производства, в условия общества, где власть и капитал одно целое.
И основное оружие в борьбе за условия труда и зарплату — это забастовка, солидарный отказ от работы в условиях, угрожающих жизни и здоровью работников. Не работать в условиях, угрожающих жизни и здоровью. Ведь большинство тяжелых общих заболеваний, от которых умирают люди – следствие условий труда и организации на производстве.

Вспомним 28 апреля о наших товарищах, близки и родных погибших на производстве, почтим их память!

Александр Бухвостов



20.04.2020
Право на жизнь .К Дню охраны труда

Право на жизнь .К Дню охраны труда

3 апреля, 2020Материал Глобального союза IndustriALL о праве отказаться или приостановить выполнение работы, которая угрожает жизни и здоровью.

Что подразумевается под “правом”

Право – это оправданная моралью и закреплённая законом возможность что-то делать или иметь.

Мы не можем утверждать, что в любой юрисдикции или при любых обстоятельствах работники автоматически получают юридическое право отказаться или прекратить выполнение работы, которая угрожает их жизни и здоровью. Однако у нас всегда есть моральное право отказаться от опасной работы или прервать её выполнение. Мы считаем, что в серьезных ситуациях мы не только имеем право отказаться или перестать выполнять опасную работу, мы обязаны это сделать.

Проблемы возникают в том случае, если осуществление этого права не защищено от репрессий со стороны работодателя.

Обратите внимание, что там, где работники имеют юридическое право отказаться от выполнения опасной работы, не важно, где оно закреплено, в национальном или региональном законодательстве, или в коллективных соглашениях, они добились его в результате активных действий и требований; нет ни одного примера, чтобы такое законное право было даровано работникам без усилий с их стороны. Наши права редко достаются нам просто так – мы должны требовать и бороться за них.

Международное право

В статье 3 Всеобщей декларации прав человека Организации Объединенных Наций говорится, что “каждый человек имеет право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность”. Там ничего не сказано о том, что вы лишаетесь этих прав, когда приходите на работу. Фактически во Всеобщей декларации прав человека упоминается право на безопасные условия труда. Ещё один документ Организации Объединенных Наций, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, предусматривает, что каждый человек должен иметь право на безопасные и здоровые условия труда.
Однако наиболее важные ссылки на право отказаться от выполнения работы, которая угрожает жизни и здоровью, содержатся в документах Международной организации труда (МОТ), специализированного агентства Организации Объединенных Наций, занимающегося вопросами регулирования трудовых отношений посредствам международных трудовых стандартов. У МОТ есть несколько конвенций и рекомендаций, в которых упоминается право отказаться от выполнения опасной работы. Наиболее значимая из них – Конвенция № 155 о безопасности и гигиене труда 1981 года.
Конвенция № 155 гласит (выдержки):

  • “Статья 4. (1) Каждый Член Организации в соответствии с национальными условиями и практикой и в ходе консультаций с наиболее представительными организациями работодателей и работников разрабатывает, осуществляет и периодически пересматривает согласованную национальную политику в области безопасности, производственной санитарии и гигиены и производственной среды. (2) Цель такой политики – предотвратить несчастные случаи и причинение вреда здоровью, которое может произойти в результате выполнения работы или связанных с ней действий, чтобы свести к минимуму, насколько это практически осуществимо, причины опасностей, свойственных производственной среде.
  • “Статья 5. (e) защита работников и их представителей от дисциплинарных мер взыскания вследствие предпринятых ими надлежащим образом действий в соответствии с установками, содержащимися в статье 4 настоящей Конвенции.
  • “Статья 13. Работнику, прекратившему выполнение работы в связи с тем, что у него были достаточные основания полагать, что она представляет непосредственную и серьезную опасность для его жизни или здоровья, должна быть обеспечена защита от необоснованных последствий в соответствии с национальными условиями и практикой, применяемой в стране.
  • “Статья 19. На уровне предприятия принимаются меры, в соответствии с которыми: . . . (f ) работник немедленно извещает своего непосредственного начальника о любой ситуации, если у него есть достаточное основание полагать, что она создает непосредственную и серьезную угрозу его жизни или здоровью; до тех пор, пока работодатель, в случае необходимости, не принял мер по устранению опасности, он не может требовать у работника возобновить работу, выполнение которой по-прежнему представляет непосредственную и серьезную угрозу жизни или здоровью.

Говоря простым языком, это означает, что в контексте национального законодательства работники могут, имея рациональное обоснование, прекратить выполнение опасной работы и не возобновлять её до тех пор, пока работодатель не исправит положение, и, если работники ответственно воспользовались этим правом, они не должны пострадать от неправомерных последствий.
Другие конвенции МОТ тоже ссылаются на это право. Например, Конвенция № 176 о безопасности и гигиене труда на шахтах 1995 года; Рекомендация № 183 о безопасности и гигиене труда на шахтах 1995 года; Рекомендация № 172 об охране труда при использовании асбеста 1986 года; и Рекомендация № 177 о безопасности при использовании химических веществ на производстве 1990 года.

Конвенции МОТ имеют юридическую силу после того, как страна их ратифицирует, но возможно, что правительство вашей страны не ратифицировало эти конвенции. Рекомендации, как следует из названия, не обязательно имеют юридическую силу. Однако и на конвенции МОТ, и на рекомендации МОТ можно ссылаться как на международную передовую практику, даже в странах, которые не ратифицировали соответствующую конвенцию.

Национальное или региональное (штата, провинции или другой территориальной единицы) законодательство об охране труда и технике безопасности

Национальные или региональные законы в разных странах мира сильно отличаются, поэтому вы должны проверить, что говорится по этому вопросу в законодательстве вашей страны или региона.

Если в юрисдикции, под которую вы подпадаете, нормативно-правовая база по охране труда и безопасности на производстве предусматривает право отказаться или прервать выполнение работы, создающей угрозу жизни или здоровью, как правило, будет прописана строгая процедура, которую надо соблюдать при осуществлении этого права. В этой процедуре будет указано, какие виды работ считаются опасными, от выполнения каких работ вы имеете законное право отказаться, и какие действия вы должны предпринять, чтобы отказаться. Обычно предусмотрены следующие действия: необходимо сообщить об опасности своему руководителю, уйти в безопасное место и не преступать к выполнению работы до тех пор, пока не будет проведено расследование, соблюдать процедуру разрешения спора. Обязательно ознакомьтесь с процедурой и строго соблюдайте её, чтобы защитить себя от мер дисциплинарного взыскания или увольнения.

Даже если закон об охране труда и технике безопасности прямо не гарантирует право отказаться от выполнения опасной работы, в законодательстве общего действия большинства стран закреплено ваше право защищать свою собственную жизнь. Это право никуда не исчезает, когда вы приходите на работу. Проконсультируйтесь со специалистом, который разбирается в законах, действующих на территории вашей страны или региона.

Коллективные соглашения

Внимательно прочитайте ваше коллективное соглашение (CBA). Во многих коллективных соглашениях закреплено право отказаться или прервать выполнение работы, которая угрожает жизни и здоровью. Зачастую также прописана строгая процедура осуществления этого права. Обязательно ознакомьтесь с процедурой и строго соблюдайте требования, чтобы защитить себя от мер дисциплинарного взыскания или увольнения.

Заключение

Когда между работодателем и работником возникают разногласия в толковании трудового законодательства или коллективных соглашений по любым вопросам, кроме безопасности, общее правило гласит, что лучше сначала подчиниться, а потом возмущаться. Это правило позволяет работникам избежать немедленного дисциплинарного взыскания или увольнения в надежде на то, что позже можно прибегнуть к соответствующим способам правовой защиты, и трудовой арбитр или судья вынесет решение в пользу работника. Потерянную зарплату можно вернуть, как и своё рабочее место, унижение можно компенсировать, морально и/или материально.

Но это общее правило не может быть применено в ситуациях, касающихся охраны труда и техники безопасности. Ни трудовой арбитр, ни судья не смогут вынести решение, которое позволит вернуть утраченную жизнь или восстановить потерянное здоровье.

Закон или коллективное соглашение автоматически не гарантирует право отказаться или прекратить выполнение работы, создающей угрозу жизни или здоровью. Но мы можем отстоять наше моральное право, как и все права человека, если будем требовать. Мы должны бороться и завоевать это право, или мы потеряем его вместе со своим здоровьем или жизнью.

Вот что имеют в виду профсоюзы, когда говорят: “Вы имеете право отказаться от выполнения опасной работы”.

В могиле права не понадобятся.


30 лет Чернобыльской забастовки на Гомсельмаше.

Ситуация, которая сложилась в настоящее время в связи с пандемией короновируса, в стране, да и в мире напомнила мне события 34-х лет давности.     26 апреля 1986 произошла одна из самых крупных мировых экологических техногенных катастроф – авария на Чернобыльской атомной электростанции.  В Гомельской области, наиболее пострадавшей из всех регионов Беларуси сложилась крайне напряженная обстановка. Вначале люди не чувствовали опасность. Ведь радиация так же невидима, как и вирус.  Я в то время работал на Гомсельмаше, возглавлял профсоюзную организацию объединения. Численность работающих в объединении, с учетом всех примыкающих предприятий переваливало за 35тысяч.  До Чернобыльской станции от Гомеля почти 100 километров, информации никакой кроме скупого сообщения по радио, что случилась авария.   Руководство страны, области, города старалось не показать, а может и сами не понимали, какие чудовищные последствия для людей несет эта катастрофа.   Людям не говорили правду. По принципу меньше знаешь, спокойней спишь. Паники опасались, а скорее больше за свои места.  Проявилась преступная бестолковость тех, кто в силу своих должностей должны были бы думать в первую очередь о людях.
 Но народ в Гомеле в первые дни был спокоен. Первого мая провели демонстрации, выводили детей и не только в Гомеле, но и Брагине и других районных центрах. Была ли это бравада со стороны властей или просто безграмотность и непрофессионализм, или простое пренебрежение людскими судьбами? Думаю, все вместе. Поведение нынешнего руководителя Беларуси напоминает это трагическое прошлое.   Чем схожа авторитарная власть? Особенно непросвещённый авторитаризм. Считать себя способным знать все и решать в силу своих понятий, отсутствием государственной мудрости. В стране нет так называемого «золотого запаса», подушки безопасности, как в России, других странах. А почему нет?    Какой же атаман без «золотого запаса», как говорит герой одной известной кинокомедии? Никто.
    Я ощущаю сейчас что-то вроде дежавю. Смотря на происходящее.
 
 
     Приходят воспоминания о том не так уж далеком прошлом, которое пережили жители Гомеля и Гомельской области.
   В своем время я служил в атомном подводном флоте и как раз занимался моделированием работы реакторной установки, для обучения персонала атомоходов работе в экстремальной ситуации. Жил в одной комнате с Иваном Кулаковым, который один из немногих выжил при аварии на реакторе на подлодке К-19.               Видел его руки в радиоактивных ожогах. Последствии аварии я мог представлять. Но это были уже другие реакторы и другие масштабы аварии.
  Как тогда большая страна не смогла вовремя принять меры по снижению последствий для своих граждан, так сегодня весь мир не был готов к своевременному отражению атаки вируса COVID 19.  В составе радиоактивных выбросов, в результате разрыва реактора, был изотоп йода 131 с полураспадом 8 суток, за этот период изотоп поразил щитовидных железы многих детей, не говоря уже о взрослых. Об йодовой профилактики заговорили, когда уже было совсем поздно.  А выселять людей из районов с высокой степенью зараженности в Беларуси начал лишь 4-ого мая.  Об аварии, её последствиях много написано. Видно пагубное воздействие на судьбы людей, сокрытие правды происходящего. Психоз, волнение людей начинается, когда от них скрывают правду, и когда не верят власти, её способности защитить граждан своей страны. К сожалению, эта ситуация развивается опять в Беларуси.
 
 
 К чести большинства наших сограждан, они не смирились в то время с властной черствостью и бюрократизмом, не смирились и боролись за то, чтобы знать правду, за право защищать себя и своих детей. Мне с моими товарищами и коллегами пришлось   принимать активное участие в последующих за этим печальным днем событиях.   Хочу показать, что и в советское время были настоящие независимые профсоюзные организации, и еще раз убедить сомневающихся, что профсоюз это прежде всего сами работники, люди. Как они готовы действовать, защищая свои интересы, таков и профсоюз. 
 
       Исполняется 30 лет организованной профсоюзным комитетом «Гомсельмаша» забастовки в поддержку требований по ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы. Некоторые хотели бы это выступление рабочих свести к требованию выплаты так называемых тогда в народе «гробовых», дополнительных денежных выплат для оздоровления работников и их семей. Но это было далеко не так.
  Забастовка стала следствием 4-х летней борьбы профсоюзной организации и трудового коллектива Гомсельмаша за правду, за активизацию деятельности властей всех уровней по защите людей от последствий Чернобыльской аварии.
 
             Если бы мне в период учебы в институте, службы на флоте, что почти полжизни я буду заниматься профсоюзами, я бы рассмеялся. Были совершенно другие планы и намерения. Но судьба распорядилась иначе. На Гомсельмаш я пошел работать, потому что были условия заниматься спортом и возможность получить квартиру.
Занимался автоматизацией управления производством, направление было новое. Работа творческая, интересная, напряженная, но, главное, никто не мешал, только требовали результат. Со временем я стал начальником ИВЦ,
В 1980 году был избран заместителем секретаря парткома завода. Партком завода «Гомсельмаш» имел права райкома партии КПБ.
   В середине 1984 года партия направила меня в профсоюзы, поручив возглавить профком объединения. Я, конечно, отказывался. Но в горкоме партии меня убедили. Наблюдая за работой профсоюзного комитета, мне категорически не нравилась их деятельность, которая ассоциировалась с путевками, дележом различных вещей, организацией социально-бытовых мероприятий и встреч по поручению администрации.                   Больше всего меня возмущало пьянство профсоюзных функционеров из вышестоящих структур, которые часто наведывали предприятие. Одни словом профсоюзы в таком виде мне не нравились.
 Собственно, могло ли быть по-другому, если в Советском Союзе   такой термин как «наемный труд» не применялся.  Как будто его не было, а рабочие трудились на собственных предприятиях. В таком случае профсоюзы, как организации наемных работников, действительно не нужны.  Наемный труд, как определение, использовался только для характеристики капиталистических отношений. 
   Первичные профсоюзные организации не имели самостоятельности в своей деятельности, не могли использовать взносы по своему усмотрению, а их бюджеты утверждались и контролировались профсоюзной «вертикалью».
    Лукашенковские профсоюзы стали в настоящее время копией ВЦСПС, только более карикатурной копией.
  Я отказался от старой команды, которая была профкоме. Это было необходимо, чтобы изменить характер профсоюзной работы. До конференции у меня было время по изучать профсоюзную теорию, работы классиков рабочего движения, характер «дискуссии о профсоюзах», историю создания и развития профсоюзного движения в мире и в Союзе.
 
  Работая в парткоме, занимаясь производством и кадрами, я знал многих молодых руководителей цехов, отделов, старших мастеров, которые были в резерве на выдвижение. Предприятие быстро развивалось, ведь Гомсельмаш был на острие Продовольственной программы.
Быть заместителями я предложил Е. Хацкову, который исполнял обязанности заместителя генерального директора по кадрам. Он был моложе меня на года три, но уже поработал инструктором горкома партии. Мне нравился его иронический ум и просто его работа. Сергей Волков-  начальник цеха сетей и подстанций, очень принципиальный и высокопрофессиональный молодой специалист. Подкупала его забота о людях, благоприятная обстановка в этом сложном цехе. Александр Страх был – начальником ремонтно-механического цеха №2. Сейчас меня могу упрекнуть, что начальников набрали в профком. Но я понимал, что бы профком сбросил с себя клеймо «социальной бабушки и слуги у двух господ», надо чтобы рядом были профессионалы, знающие производство и умеющие работать с людьми, и по своему уровню соответствовали оппонентам от администрации.
Эти мои коллеги были как раз такими людьми.  У нас установились дружеские и доверительные отношения. Потом в профком стали приходить и другие ребята с производства, как В. Киселев, а во председатели профсоюзных комитетов заводов стали выдвигаться рабочие, бригадир комсомольско-молодежной бригады П. Ситайло возглавил профком завода самоходных комбайнов.
  Мы изменили приоритеты работы. Для людей необходимо все, особенно решение социальных вопросов: жилье, путевки, материальная помощь, оздоровление детей. Профком занимался этим всегда. Но одно требовать от администрации, что бы эти вопросы решались структурами предприятия и контролировать выполнение в соответствии с коллективным договором, другое делать эти работы вместо администрации.
   На предприятии были созданы соответствующие структуры, которые и должны были решать вопросы оздоровления работников и их семей, содержать объекты социального назначения и развивать их, а также устраивать приемы делегаций и разных лиц.
Профком ушел от этого.  Недовольство было, но мы пережили.
      Подготовку коллективного договора профком взял на себя. Председателем комиссии по разработки и контролю выполнения коллективного договора стал Волков, который возглавил и комиссию профкома по охране труда.  Хацков занялся социальной сферой, ведь средства социального страхования выделялись на профком. Он ушел со своей достаточно высокой должности, чтобы работать вместе со мной, так он сказал. Профком стал активно участвовать в разработке плана организационно –технических мероприятий, вопросах снижения трудоемкости, согласовании ведомостей норм времени и расценок. По этой теме работал А. Страх. Проводилась профсоюзная учеба, выполнялась разработанная профкомом программа «Здоровье» в соответствии с которой в каждом цехе должен быть создан оздоровительно-восстановительный центр с сауной, комната гигиены женщин и т.п.  Учреждена премия ПО «Гомсельмаш» за лучшее внедрение научно-технической разработки и достижений в сохранении здоровья работников.   Много чего было сделано.   И сейчас, правда не так часто, звонят мне коллеги, вспоминая минувшие дни.
           В 1986 году IV пленум ВЦСПС принял постановление в расширении прав первичных организаций, и мы начали избавляться от диктата профсоюзных чиновников, в том числе и в распределении профсоюзных взносов.  Это было важно для утверждения независимости профсоюзной организации.
В 1989 году утверждая свою независимость от администрации, профком на конференции отказался от премий за хозяйственную деятельность.  Мы стали расценивать подобное, как плату за соглашательство. Возможно это был перегиб. Отношения с администрацией обострялись. Стали укрупнять цеховые организации, вводить освобожденных работников, снизили перечисление в вышестоящие структуры. Профком поддерживал любые активные действия работников. В объединении в это время произошло более сорока локальных забастовок. Только после таких активных действий решались вопросы условий труда, снижения трудоемкости, спецодежды. Я неоднократно писал в ВЦСПС предложения по реформированию деятельности профсоюзных структур, в том числе и об отказе управления средствами социального страхования.
 
     В 1986 году после аварии на ЧАЭС профком стал добиваться от властей ликвидации последствий, опираясь на требования людей.
 Был поставлен вопрос об изменении существенных условий труда в связи с радиоактивной зараженностью. Администрация ответила, что эти изменения произошли не по её вине. Естественно, мы обратились по инстанциям, но кроме уговоров ничего вразумительного в ответах не было. Кстати, о зараженности в Гомеле не было единой оценки, кто говорил о 5 кюри на кв. метр, кто о 15, а в народе накручивалось, что надо выселять.
    Мне пришлось часто встречаться с переселенцами. Вместе с другими работниками завода мы делали все возможное, чтобы как-то успокоить их, создать нормальные условия проживания при размещении их на наших базах.
    Правительственные комиссии работали. Начальники проводили совещания, специалисты исследования.  Стали определяться уровни загрязнения, но многое из того, что было уже ясно от жителей Гомельской области, скрывалось. Пример с новым пионерским оздоровительным лагерем на 1040 мест показывает, как было с достоверностью информации. Ведь там был организован интернациональный лагерь, мы приглашали детей из ГДР, Чехословакии, Польши.
    Областная СЭС давала   разрешение на открытие пионерского лагеря, хотя мы настаивали на серьезном исследовании его территории. Тогда я послал Волкова в Киев, и заключили договор профкома с независимым институтом об оценки ситуации с зараженностью. Данные были совершенно другие. Мы поставили вопрос о закрытии лагеря. Шум был, но лагерь закрыли. Было очень жалко.
Замерили уровень радиации в системах вентиляции, он зашкаливал в сотни раз. Поставили вопрос о переводе обслуживающего персонала на условия работников АЭС.
    1986-1989 годы прошли для нас в постоянной борьбе, которая заключалась в обращениях, переписках, встречах с представителями органов власти всех уровней. У работников наших заводов, как и у всех жителей города нарастала тревога за свою жизнь, здоровье, судьбу.
            
    На отчетно-выборной профсоюзной конференции объединения в ноябре 1989 года мы приняли обращение к Правительству СССР, республики с требованиями по ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы, призвали всех трудящихся поддержать профсоюзный комитет, профорганизацию объединения. Направили документа в Правительство СССР. Но от руководства страны вразумительных ответов не поступило. Все перебрасывалось на местные власти.
   На предприятии появились неформальные группы, которые стали более резко выступать против партийного руководства. Там были люди, связанные с созданным в Минске Рабочем союзом, с БНФ. Ведь уже начинались шахтерские забастовки. В такой группе в нашем районе был и член профкома, председатель цеховой организации кузнечнопрессового цеха Е. Мурашко, ряд других работников заводов. Но наиболее авторитетной среди них была Лариса Головина, инженер –технолог одного из отделов Гомсельмаша. Я приходил к ним на встречи и видел пользу от них для нашего общего дела.
 
  В январе-феврале 1990 года стало ясно, что надо переходить к более серьезным мерам борьбы.  Конференция трудового коллектива ПО «Гомсельмаш» по заключению коллективного договора также прошла под знаком чернобыльской тематики.  Я понимал, что надо выступать резко, не отдавать инициативу. Подобное уже раз случилось при выборах в Верховный Совет СССР. Было подготовлено решение профкома о поддержке выступлений рабочих ряда цехов завода. Рабочие задавали вопросы о выплате денежных пособий в связи с последствиями чернобыльской аварии, о том, как будем дальше жить.
    В принятом постановление профкома перечислялись требования не только к администрации ПО «Гомсельмаш» по социальным выплатам и льготам, но и к властям всех уровней по решению вопросов, связанных с ликвидацией последствий Чернобыльской катастрофы.  Профком — перевел конфликтную ситуацию в русло трудового спора в соответствии с законодательством СССР. К этому времени уже был принят Закон СССР о разрешение трудовых споров и конфликтов.  Профсоюзный комитет, приняв постановление, предупредил, что, если не будут решены вопросы и удовлетворены требования рабочих, будет организована забастовка и до проведения конференции трудового коллектива взял функции забастовочного комитета на себя.
Профком так же призвали все предприятия города Гомеля и других городов и районов области поддержать сельмашевцев. Это было 24- 25 марта 1990 года.
    А уже в начале апреля, была созвана конференция трудового коллектива, где профком выступил со своими требованиями и предложениями к конференции поддержать их, и решить кто, какой орган трудового коллектива, дальше возглавит борьбу. Конференция шла два дня — 11и12 апреля. «Требования трудового коллектива ПО «Гомсельмаш» по ликвидации последствий аварии Чернобыльской АЭС» из 19 пунктов были утверждены, избран забастовочный комитет ПО «Гомсельмаш».      Большинство делегатов конференции были за то, чтобы поручить профкому возглавить забастовочную борьбу. Но небольшая часть делегатов выступила за создание отдельного органа. Я понимал, что конфликт с «оппозицией» может навредить делу, если они будут действовать отдельно, и убедил конференцию избрать забастовочный комитет из членов профкома и других представителей трудовых коллективов цехов. Так и решили.   Сопредседателями   забастовочного комитета избрали председателя профкома Бухвостова, рабочего инструментального цеха Мустязя и мастера кузнечно – прессового цеха Мурашко.
  
 Генеральный директор Дрозд своим приказом определил представителей администрации в примирительную комиссию по тем требованиям, разрешение которых входило в компетенцию руководства объединения, а остальные направил в Министерство, облисполком и Совет Министров БССР.
    Так начался трудовой спор, наверное, впервые в республике, на законной основе между трудовым коллективом «Гомсельмаша» и властями всех уровней.
 После переговоров на примирительной комиссии администрация, Совет предприятия приняли решение о выполнении требований забастовочного комитета, были взяты кредиты для выплаты компенсационного пособия работникам в размере 300 рублей. Со стороны же властных структур меры не принимались. Срок был определен для ответа по требованиям 20 апреля.
   Забастовочным комитетом категорически отвергал пустопорожние встречи с руководством. Это вызывало раздражение властей.  Усиливалось давление на руководителей забастовочного комитета, хотя, наверное, никто из начальства не предполагал тогда, что процесс протеста может зайти далеко. В всех цехах были созданы забастовочные комитеты, в большинстве на цеховых собраниях этими полномочиями наделялись цеховые комитеты, но в ряде цехов появились новые лидеры и были утверждены составы забастовочных комитетов.
 
    Видя, что власти игнорируют   Требования, забастовочный комитет принимает решение созвать конференцию трудового коллектива для принятия решения о проведении забастовки. Генеральный директор С. Дрозд пытался возразить против этих мероприятий, так пункт из требований по выплате был выполнен, но нам этого было недостаточно.
 Были подготовлены бюллетени для тайного голосования.   Многие не верили, что будет принято решение о забастовки. Подошел ко мне секретарь парткома Л.Барабанов с вопросом: «Ты думаешь проголосуют?». Я сказал, что посмотрим.
     Конференция почти единогласно проголосовала за проведение 26 апреля 1990 года предупредительной однодневной забастовки.   Против забастовки было всего 10-15 человек из 440 присутствующих.
 И все равно областное и городское партийное руководство не верило, что задуманное нам удастся.
 Забастовочный комитет принял обращения к районным властям запретить продажу спиртных напитков 23-26 апреля, к коллективам цехов и отделов о создании отрядов для поддержки порядка во время забастовки, распространил по предприятиям объединения Памятку о порядки проведения забастовки и митингов 26 апреля на заводах предприятия. Генеральный директор издал приказ по случаю забастовки и передал управление предприятием забастовочному комитету кроме тех участков и цехов, которые обеспечивали жизнедеятельность предприятия, и по закону не могли участвовать в забастовке.
Пунктом управления производственного объединение стал кабинет председателя профком.
 
    26 апреля 1990 года в 7.30 первая смена пришла на завод, переоделась, вышла к станкам, но к работе не приступила.
   В 10.00 начался общезаводской митинг. Он проходил на головном заводе, заводе самоходных комбайнов и заводе литья и нормалей. Я открывал митинг на головном заводе. Генеральный директор Дрозд призвал людей приступить к работе, мол, вы уже показали силу и хватит, но я возразил и сказал, что надо продолжать забастовку. И люди поддержали меня.
 С рабочих мест без разрешения забастовочного комитета никто не уходил. Пьяных не было.    В 16.00 более пяти тысяч сельмашевцев под проливным дождем колонной   пошли на городской митинг, посвященный четвертой годовщине Чернобыльской трагедии. Я выступил на митинге. Вторая смена также к работе не приступала. Люди стали уходить из цехов после 23 часов по разрешению забастовочного комитета. Забастовочный комитет работал до 24.00. Я, Мурашко и еще несколько членов забасткома последними ушли с завода. Так завершилась первое   в истории рабочего движения Беларуси (я имею ввиду послевоенный период) организованное выступление трудящихся в форме суточной предупредительной забастовки.    Мы связались практически со всеми заводами, организациями и предприятиями Гомеля, раздали им свои требования. На предприятиях стали создаваться забастовочные комитеты и инициативные группы по организации забастовочного движения в поддержку “Гомсельмаша».
    Еще 23 апреля 1990 года наш забастовочный комитет принял решение о создании координационного Совета забастовочных комитетов г.  Гомеля.  Основная цель Совета — координация действий забастовочных комитетов и подготовка городской конференции забастовочных комитетов и трудовых коллективов Гомеля. Нам пришлось побороться с властями за место проведения митинга, за то, чтобы не было препятствий движению колонн на площадь.
    Эти события в Гомеле практически не отражались в прессе, телевидении.
Очевидно, что резонанс от организованного выступления трудящихся был большой. Выступление многотысячного коллектива, это не стихийные протесты в регионах, которые можно было быстро погасить.
    После забастовки на следующий день утром поступило сообщение, что на Гомсельмаш едут Соколов и Камай — секретари ЦК КПБ.  Цель была ожидаема. Ко мне в кабинет пришел озабоченный секретарь парткома и сказал, что подготовлено решение бюро обкома о наказании руководства объединения.    Я позвал председателей забасткомов ближайших цехов, а это были кузнечный цех, два литейных и предложил им привести рабочих для встречи высокого начальства.  Когда они приехали на завод, их уже ждали тысячи сельмашевцев,
притом у некоторых в руках были увесистые инструменты.   Соколову и Камаю пришлось идти сквозь строй рабочих, которые были в спецовка грязные и злые. Они услышали все, что о них думают люди.  Я боялся, честно говоря, что их побьют, а   этого   нельзя было допустить. Надо отдать должное мужеству этих руководителей, практически у них не было охраны. Были пару человек из КГБ и милиции, которые просили меня сдерживать рабочих. Так что партийные руководители того времени нечета нынешнему начальнику, у которого охраны целый полк спецов.
    Встреча Соколова и Камая с забастовочным комитетом в присутствии руководства объединения была достаточно острой и не конструктивной. Мы отстаивали одно — должны быть приняты конкретные меры по выполнению требований трудящихся. Они были не готовы ответить на эти вопросы. Переговоры шли в помещении библиотеки парткома и транслировались по радио на улицу, где находилось очень много людей.  Мы видели, что ожидаемого разговора не получается и прервали заседание. После заседания у меня состоялась длительная беседа с партийным руководством Беларуси на «разные темы». Местные власти требовали от прокуратуры признать забастовку незаконной и привлечь к ответственности организаторов. Но районный прокурор оказался на стороне забастовщиков, да и не только он. Так завершился первый этап нашей борьбы. И это было начало активных действий.
В мае была проведена конференция забастовочных комитетов предприятий Гомеля, избран Городской забастовочный комитет. Мероприятие было организовано и проводилось на базе Гомсельмаша.  После «похода на Москву» в июле 1990 года авторитет ГЗК у гомельчан значительно вырос. Установилось своеобразное «троевластие».
 
    А . Бухвостов
 
 14.04. 2020 г.

Аляксандр Лукашэнка: пагоны альбо кнігі?

Сягоняшняя нарада ў Аляксандра Лукашэнкі была анансавана ягоным Пулам першага, як захапляльная. Пакуль што інфармацыя аб нарадзе сціслая. Маўляў, непакояць  манёўры войскаў НАТА, якія  праводзяцца блізка каля межаў Беларусі.
Магчыма, у тым і захапляльнасць, што дарослыя мужчыны маюць магчымасць пагуляць у вайнушку, ведаючы, што тыя манёўры нічым Беларусі не пагражаюць у бліжэйшыя гады. Але памахаць віртуальна кулакамі прыемна: мы вам, калі што, умажам! І пагоны на плячах, фурагі на галовах падаюцца самай што ні ёсць атрыбутыкай гераізму.
Заўважана, дзякуючы нястомнай працы Пула першага, што найчасцей Аляксандр Лукашэнка запрашае да сябе вайскоўцаў, службоўцаў пагонах, так званых сілавікоў. Памятаеце старажытнае прыслоўе, сіла ёсць, розуму не трэба?
Не будзем настолькі катэгарычнымі, але не заўважалася, каб кіраўнік дзяржавы збіраў у сябе для абмеркавання праблем, якіх процьма,  высокіх інтэлектуалаў, напрыклад, акадэмікаў розных профіляў, пісьменнікаў, філосафаў, культуролагаў, сацыёлагаў, этнографаў.
Калі сталі дапякаць інфармацыяй у Сеціве, то  распараджэнне прайсціся па сайтах атрымаў не міністр інфармацыі, альбо віцэ-прэм’ер, альбо ідэолаг з адміністрацыі, а старшыня КДБ. Без пагонаў аніяк.
У пачатку года той жа Пул першага запытаўся, а вы заўважылі, на тле якіх кніг здымалі Аляксандра Рыгоравіча для навагодняга віншавання?
Цікавае пытанне, але ж мы не ведаем, мо тыя кнігі ўсяго толькі адыгрываюць ролю шпалераў? Кідаецца ў вочы іх багатае і аднастайнае аздабленне. Усяроўна як падбіралі па колеру вокладак.
Хаця не могуць не выклікаць павагі асобныя з іх, напрыклад, Якуб Колас, Іван Шамякін… Разгледзець дэталёва ўсе на здымку не ўдаецца. Назвы толькі некаторых чытаюцца добра. Мікалай Чаргінец. Зіновій Прігодіч “Роднік в лесных березах”, Андреев “За буйкі” (у анатацыі знайшоў, што пісьменніку ўласціва называць рэчы і з’явы сваімі імёнамі, ну-ну, займальна!), Н.Ільінскій “Цвела, цвела черемуха” (раман-эпапея).
Меркаванняў у мяне ні пра аўтараў, ні пра кнігі няма, не чытаў.
Сумнеў, што іх чытаў і гаспадар бібліятэкі, а калі і чытаў, то ён жа ніводнага разу не спаслаўся на прачытаны твор.
Пра стары падручнік гісторыі БССР, які яму дасталі з макулатуры на прадпрыемстве “Белгіпс”, Аляксандр Рыгоравіч выказаўся: “Я по нему учілся!”
Пра хакей ён можа гаварыць часта і зацікаўлена, пра кнігі – не.

Трагедия о которой забывать нельзя

22 марта – скорбная дата для Беларуси: в этот день в 1943 году была полностью сожжена белорусская деревня Хатынь, в огне тогда погибло 149 человек, 75 из которых были детьми до 16 лет. В карательной операции принимал активнейшее участие 118-й батальон вспомогательной охранной полиции
      Мемориальный комплекс Хатынь, открытый 5 мая 1969 года, стал общим памятником для 186 деревень Белоруссии, полностью уничтоженных вместе с жителями во время Великой Отечественной войны.
   Долгие годы в Советском Союзе всю вину за Хатынь возлагали на фашистов, и мало кто знал настоящих виновников этой трагедии.
    Единственный выживший в том аду – кузнец Иосиф Каминский, памятник которому с погибшим сыном на руках является центральной частью мемориала – прекрасно помнил всю свою оставшуюся жизнь, что разговаривали палачи на языке, очень похожем на белорусский. Однако правду о той трагедии принесли в жертву дружбе народов СССР, и, дабы не посеять вражду между украинцами и русскими, и виновными в трагедии были определены немцы.
            В начале 1986 года в Белоруссии проходил закрытый судебный процесс военного трибунала по делу бывшего нацистского полицая из 118-го батальона Василия Мелешко. В ходе следствия удалось разыскать и других карателей, среди которых был известный палач Григорий Васюра,.
   Кстати, Васюре удалось всю послевоенную жизнь прожить по подложным документам, но правосудие нашло его, и в том же 1986 году он был приговорён к смертной казни. Только он лично уничтожил 360 стариков, женщин и детей, это лишь доказанные цифры. А сколько ещё осталось недоказанных и неизвестных…
  После завершения работы военного трибунала секретарь Компартии Украины Владимир Щербицкий обратился в Центральный комитет КПСС с просьбой засекретить информацию об участии украинцев в карательных операциях, и его просьбу учли.
     И лишь в конце перестройки в газете «Рабочая трибуна» (бывшая «Социалистическая индустрия») появилась статья белорусского журналиста Василия Рощина «Неизвестная Хатынь», в которой говорилось о том, что Хатынь сожгли, уничтожив её жителей, украинские националисты из 118-го батальона вспомогательной охранной полиции. Батальон этот был сформирован в основном из жителей Западной Украины, согласившихся сотрудничать с гитлеровцами. А костяком батальона стали оуновские боевики. В составе батальона, по некоторым данным, были и те, кто принимал участие в расстрелах евреев и цыган в Бабьем Яре Киева.
   К сожалению, не все преступники понесли заслуженное наказание, часть из них успела укрыться в Канаде, как, например, каратель Владимир Катрюк, который скончался в 2015 году недалеко от Монреаля.
В 2018 году, к 75-летию трагедии Хатыни, Национальный архив Белоруссии и российский фонд «Историческая память» выпустили сборник документов «Убийцы Хатыни: 118-й украинский батальон охранной полиции в Белоруссии. 1943-1944». В книге собраны 153 документа из архивов России и Белоруссии, подтверждающие преступления полицаев.
 Документы же о преступлениях украинских националистов, которые находились в архивах Украины, были частично уничтожены в 1991 году. Оставшиеся передали в СБУ и в Украинский институт национальной памяти, дальше следы их теряются, вполне вероятно, что все они также уничтожены. Украина отказывается признавать вину бандеровцев в трагедии Хатыни, так же как и в Волынской резне.
   Но, самое удивительное, и в Беларуси, в стране, потерявшей каждого четвёртого жителя, стали забывать о настоящих виновниках трагедии.
   Народная мудрость гласит: «Когда люди забывают прошлую войну, начинается новая». Закрывая глаза на кровавый след в прошлом, можно получить его в настоящем.
(по материалам СМИ)
22.03. 2020 г.

О профсоюзах

Состоявшийся съезд ФПБ обострил внимание к теме профсоюзного движения в стране.  В комментариях к информации о съезде, выступлениям М. Орды и А. Лукашенко часто просматривается вопрос: «кому нужны такие профсоюзы?», «кому нужны профсоюзы вообще, какая от них польза?». Вопрос для нашего больного общества весьма актуален.  И я попытаюсь ответить на них, ибо каждый из вопросов имеет свой смысл.

   По сравнению с 7-ым съездом ФПБ в содержание доклада или выступления председателя ФПБ М.Орды на 8-ом наметился своеобразный «прогресс». Если на прошлом форуме его доклад напоминал отчет не перед съездом, а перед «товарищем президентом» который собственно его туда и назначил из своей Администрации, то на нынешнем съезде, он говорил, правда, с оговорками о проблемах трудящихся.  И даже о достижениях. Трудовой кодекс, куда внесли изменения по декретам президента, значительно его, ухудшив для работников, отнесли к большим достижениям.  Эта длительная возня вокруг краткосрочных контрактов отражает всю сущность власти и организаций ФПБ, язык не поворачивается назвать их профсоюзами.

      20 лет назад, избранный белорусским народом президент своим декретом, а проще росчерком пера, ввел в трудовые отношения массовое применение краткосрочных контрактов. Систему, которую уже много лет пытаются навязать капиталисты всех стран трудящимся, как наилучшую форму эксплуатации наемных работников, и подчинения людей труда власти чиновников, борьбы с инакомыслием и политическими противниками.
       Если наблюдать со стороны, то представляется такая картина.  Декрет как стена, ограничил свободу работников, ввел их в положение   современных рабов. А что многотысячная, даже миллионная ФПБ? Как гномики прыгают перед стеной, сооружая небольшие ступеньки, типа для «добросовестных» работников увеличить длительность контрактов или дать право работодателю заключать подобные контракты.  А сверху за этим потугами наблюдает Президент, дает совет и согласовывает ступеньки. Все это похоже на забаву. Ан нет, чтобы подняться, навалится общей массой, и снести стену. Или хотя бы на съезде потребовать отмены краткосрочных контрактов заявив, что по Конституции то Беларусь социальное государство, зачем же издеваться над работниками, заставлять ежегодно испытывать стресс.
  И что такое «добросовестный работник» в определении белорусских начальников.  Это не творчески мыслящий, инициативный и высокопрофессиональный работник. А в первую очередь тот, кто беспрекословно выполняет самые идиотские команды, не возмущается, не создает проблем с поиском справедливости, поддерживает политику президента, не нарушает корпоративные требования, не выступает и не требует проведения собраний, соглашается с любой заработной платой, с любыми условиями труда и доволен своим положением и хозяином. Одним словом – РАБ. Такой, если, даже, переведешь на постоянно действующий трудовой договор, возникать никогда не будет. И задача всей государственной машины нынешнего режима сформировать такого индивида, но не гражданина. Следует отметить, что режим в этом преуспел. Особенно видно, если посмотреть на состав съезда ФПБ. Деградация на лицо.

         Кому нужны такие профсоюзы?
   Имеется в виду организации ФПБ.  Обратимся к теории и практики профсоюзного движения.  Право трудящихся на объединение в профсоюзы признается международным сообществом одним из основополагающих прав в области труда, одним из условий постоянного социального прогресса и защищается международными нормами, в частности Конвенциями 87 и 98 МОТ — Конвенцией 1948 года о свободе ассоциации и защите права на организацию, Конвенцией 1949 года о праве на организацию и на ведение коллективных переговоров. Согласно Всеобщей декларации прав человека (ООН, 10 декабря 1948 г.), “каждый человек имеет право создавать профессиональные союзы и входить в профессиональные союзы для защиты своих интересов” (ст. 23, п.4). Беларусь эти документы ратифицировала, но не соблюдает, получая каждый год замечания МОТ.
Создавать профсоюзы это право наемных работников, а не обязанность! Поэтому, когда Лукашенко требует создавать профсоюзы на частных предприятиях — это нарушение прав человека, точно так же, как и загонять работников в «государственные профсоюзы» ФПБ
Существуют три основных типа П.:
— объединения работников для ведения коллективных переговоров и для организации коллективного давления на работодателей в целях добиваться более выгодных условий продажи своей рабочей силы. Подобного рода организации (тред-юнионы — торговые союзы; от английских слов “trade” — торговый, “union” — союз) впервые возникли в Великобритании в середине 18 века. Идеология классического тред-юнионизма ограничивает задачи профсоюзов борьбой за улучшение условий продажи рабочей силы, за зарплату, и не ставит перед ними какие-либо другие цели, в том числе политические;
— организации самозащиты трудящимися всех важных сторон своего конкретно-исторического социального положения, а в развитом виде — своего социального положения в целом;
— компанейские (“карманные”, “директорские”, “желтые”) профсоюзы, которые   тесно сотрудничают с администрацией предприятий, часто создаются по инициативе или при непосредственной помощи администрации, контролируются ею, помогают ей проводить на предприятии свою политику в отношении работников. В этих профсоюзах состоят и эксплуатирующие и эксплуатируемые наемные работники.
    В странах с тоталитарными режимами (сталинский период в СССР, гитлеровская Германия, Италия при правлении Муссолини и т.п.) организации, называющиеся профсоюзами, носят казарменный и корпоративный характер.  Эти организации жестко контролируются государством напрямую или через посредничество администрации предприятий, не выполняют самостоятельно никаких реальных функций по представительству и защите интересов трудящихся, используются для исполнения лишь тех социальных задач, которые возлагает на них государство по типу идеологической и культмассовой работы, помощи администрации « по хозяйству» и т.д.

           Не будем углубляться в историю профсоюзного движения, а попытаемся определить, к какому типу профсоюзов следует отнести организации ФПБ. Это и будет ответ, кому нужны такие профсоюзы.
В документах съезда, Программе деятельности ФПБ на 2020-2025 годы говорится о социальном партнерстве, об обеспечении темпов реального дохода населения, реальной и номинальной заработной платы, о росте размеров пенсий, решении разных социальных проблем  государства.
    Декларативно выглядит все как бы и нормально. Но об этих намерениях уже несколько лет мы можем найти и в речах руководства страны. А воз, как в басни «и ныне там». Я пытался найти, сколько среди делегатов съезда было рабочих, тех за чей счет живет эта огромная армия профсоюзных функционеров. К сожалению, не нашел. Голос рабочих не слышан. Его система власти вместе с ФПБ затолкала в глотку ему (рабочему) репрессиями, преследованиями и запугиванием. А сумма профсоюзных взносов немалая, более половины миллиарда рублей в год. Но уже около десятка лет зарплата остается на одном уровне, с небольших колебаний вниз — вверх.
    Уровень жизни у рабочих падает. Входит даром лидеры разных профсоюзных уровней проедают взносы рабочих. Почему так получается? Потому что организации ФПБ не высказывают, требований необходимых рабочим по оплате и условия труда, не поднимают рабочих на борьбу за свои права, а поддерживают все, что определит работодатель и власть. И все заключения коллективных договоров соглашений идут под диктовку администрации и носит формальный характер. Ибо настоящие переговоры с настоящими независимыми профсоюзами, почти всегда происходят с выходом на забастовку и последующим поиском компромиссов.
 Смысл таких организаций как ФПБ, не в борьбе за лучшее положение и повышение зарплаты рабочих, а, совершенно в обратном, в сдерживание рабочих, защита работодателей от выступлений рабочих.  Подобные профсоюзы, в той или иной мере, имитируют профсоюзную деятельность, а фактически подменяют ее деятельностью по сотрудничеству с администрацией как источником социальных рисков для работников.
 А если учесть, что организации ФПБ контролируются государством, служат по выражению Президента опорой его авторитарного режима, что в организации ФПБ часто просто «загоняют работников», то ФПБ следует отнести профсоюзам, носящим корпоративный, казарменный характер. (По определению Г, Я. Ракитской). Вот и ответ кому нужны такие профсоюзы как ФПБ. Власти, режиму, Президенту Лукашенко.

  Кому нужны профсоюзы вообще?  

 Начнем с того, что создание профсоюза – это добрая воля наемных работников, рабочих. Есть необходимость и готовы совместно защищать свои интересы —     люди объединяются.  Нет необходимости, согласны работники с тем как их эксплуатируют — профсоюз не создается. Заставить создавать профсоюз в нормальной стране вряд ли кто – либо будет. Только в Беларуси президент готов издать указ о создании профсоюзов на частных предприятиях.  Ну, а какой это будет профсоюз, мы говорили ниже.
Иногда бытует мнение и даже среди профсоюзников, что, мол, работодателю лучше вести переговоры с организованными рабочими. Это выдумки или издержки советского мышления.
  Сама экономическая теория капитализма или рынка рассматривает профсоюз как одну из существенных помех в нормальном функционировании производителей. Так что работодателю всегда проще разобраться с работником, если он один. По принципу нужен мне сегодня твой товар — рабочая сила, работай, завтра будет не нужен   — будь здоров, за ворота, ищи работу.
    Исходя из своего положения, наемные работники осознали, что вместе добиваться человеческих прав, повышения оплаты и улучшения условий труда эффективней, а также в целом защищать свои классовые интересы. Так складывается жизнь, что все предпринимателями — капиталистами стать не могут, наемный труд необходим для жизни и роста капитала, он питает его.
 Самостоятельное, Добровольное, Независимое, Классовое объединение работников наемного труда и есть настоящий профсоюз.        Такие профсоюзы нужны только тем, кто имеет человеческое и гражданское достоинство.

В создании таких профсоюзов есть ряд проблем.     Коротко, некоторых из  них  я обозначу.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                      Первая – создание и деятельность на демократических принципах, тесная связь выборных профсоюзных лидеров с массой трудящихся, реальная подконтрольность решений и деятельности профсоюзных органов членам профсоюза
Другая проблема – предотвращение вмешательства в деятельность профсоюза.  Эта опасность существует постоянно. В целях ослабления рабочего и профсоюзного движения администрация и правительственные структуры стремятся перетянуть активистов рабочего движения, профсоюзных лидеров на свою сторону или сделать так, чтобы они ушли с профсоюзной работы. Такая практика применяется во всех капиталистических странах. Многим (особенно в наших условиях поголовного обнищания) трудно устоять перед соблазном получить должность в администрации, в министерстве, в президентских структурах.   Поэтому профсоюзное движения должно проводить в массы свою идеологию и постоянно рождать все новых и новых своих лидеров — хорошо подготовленных, активных людей, готовых и умеющих вести профсоюзную работу.
Еще одна проблема — повышение активности членов профсоюза.
Активность рабочего класса в борьбе за улучшение условий своей жизни обычно повышается, когда экономика находится на подъеме. Когда экономика находится в кризисе, когда растет безработица, активность масс в отстаивании своих прав и интересов чаще всего понижается. Что и наблюдается сейчас. Боязнь потерять работу — главная причина снижения активности в кризисные периоды. Пассивность рабочих в Беларуси — это проявление также процесса социальной деградации населения вследствие особенностей политического правления, низких темпов развития экономики, производства. Изменяется, исчезает трудовая мотивация — люди перестают связывать свои планы на будущее с работой на предприятии, с повышением своей квалификации, производительности. Думают и ищут, как выжить, как получить хоть какой-нибудь доход.  Рабочий класс размывается.
Профсоюз — это в первую очередь способ самоорганизации трудящихся. Только активность всех членов профсоюза, готовность настаивать на своих правах и требованиях, в том числе при помощи массовых акций, может дать результат. Выборные активисты, лидеры не добьются ничего существенного, если не смогут опираться на такую поддержку членов профсоюза.

 Рабочее движение — это солидарные совместные действия разных профсоюзов, разных рабочих организаций. Солидарность — закон рабочего движения.   Важная проблема из числа основных — участие профсоюзов в политической жизни, в политической борьбе.

   В рабочей среде, среди профсоюзных активистов распространено мнение, что дело профсоюзов — чисто экономическая борьба, а не политика. В международном профсоюзном движении эта позиция пересматривается и пересмотрена.  Становится ясно, что нельзя добиться улучшения экономического положения рабочих без изменения государственной социально-экономической политики в целом. Поэтому трудящиеся, профсоюзы должны активно участвовать в политической жизни, выдвигать политические требования, создавать политические партии, которые представляли бы интересы трудящихся в законодательных и других органах власти. К примеру.  Руководство организаций ФПБ занимается, активно политикой, поддерживая и работая на нынешний белорусский режим.
   Профсоюзы не могут быть вне политики, если они классовая организация, защищающая интересы своего класса  наемных работников.  Когда в период 90-ые годы и начала 2000-х мы проводили реформирование профсоюзов, мы понимали, что профсоюзы должны иметь свое политическое лицо.  Была создана Белорусская партия труда.
     Вот, что поэтому случаю пишет в одной из своих работ Г.Я. Ракитская: «Профсоюз работников автомобильного и сельскохозяйственного машиностроения Беларуси опережает российские профсоюзы в понимании роли и задач профсоюзов в современном обществе. Лидеры этого профсоюза были инициаторами создания Партии труда, которая имеет собственную платформу, отвечающую интересам трудящихся, наемных рабочих. Эта партия не набрала еще достаточно мощной силы, но важно, что она вырастает из самого профсоюзного движения, а не создается рядом с ним или же по указке «сверху»». Белорусская партия труда и её печатный орган — газета «Рабочая солидарность» были запрещены и ликвидированы режимом Лукашенко в 2004 году. (для справки)

      Если в Беларуси не возродится настоящее независимое профсоюзное движение, если не появятся самодеятельные организации работников наемного труда, с ясной рабочей, марксистской идеологией, не активизируется трудящаяся масса, еще долго страна будет находиться в «болотном» положении.  И задача сторонников независимости профсоюзного движения консолидировать все свои усилия для реализации этой важной для развития гражданского общества цели, для реального повышения уровня жизни и благо состояния простых людей.

 А. Бухвостов

14.03.2020

Страна ржавых тракторов

Страна ржавых тракторов

Как Лукашенко заякорил Беларусь в совке.

Лукашенко бичевал на совещании бесхозяйственность, особенно на селе. Заявил, что считает преступлением, когда дорогую технику, отработавшую два года, бросают под забор, как металлолом.

Примечательно, что Лукашенко подчеркнул: частника на этот счет проверять не надо: «это его личная собственность, он знает, как с ней обращаться». Однако тут же добавил:

«Но сколько у нас таких хозяев? Наверное, меньше процента. А остальные будут ходить с протянутой рукой и просить: дайте денег, чтобы купить трактор, потому что посеять нечем».

Картина большого колхоза

Сам того не подозревая, Лукашенко несколькими мазками нарисовал выразительную картину белорусской экономической модели — казенной, во многом совковой.

Эта модель работала, и даже относительно неплохо, в эпоху обильных российских субсидий. Бешеный приток валюты в казну давали два НПЗ, построенных при СССР и изначально посаженных на трубу с востока.

Уникальный статус нефтяного офшора (или, как шутили иные, белорусского эмирата) позволял вбухивать колоссальные средства в поддержку огромного госсектора в промышленности и на селе. И тут, и там трактора заржавели, развинчены на запчасти — безобразие, конечно, но черт с вами, вот вам новые. Посевная же — это святое, битва за урожай и все такое.

Но прошла интеграционная любовь, завяли помидоры. Сегодня злая Москва, имперские замашки которой Лукашенко изобличает уже открытым текстом, не хочет продавать нефть подешевле и вообще повернулась спиной к нуждам партнера по интеграции. На поддержку большого колхоза — а так можно охарактеризовать изрядную долю белорусской экономики — уже не найти бешеных денег.

У Беларуси подушки безопасности нет

Белорусский премьер Сергей Румас тем временем оптимистично заявил, что падение цен на нефть в мире — «это сегодня дополнительные возможности договориться с Российской Федерацией».

Да, этот обвал, вероятно, может смягчить позицию российских нефтяных компаний. Но если смотреть дальше, то продолжение нынешней тенденции способно подкосить саму российскую экономику.

У Москвы, однако, есть подушка безопасности. Минфин РФ успокаивает сограждан: даже при цене нефти в 25-30 долларов за баррель средств Фонда национального благосостояния (а там аккумулировано более 150 млрд долларов) хватит еще на шесть-десять лет «исполнения всех обязательств государства и сохранения макроэкономической и финансовой стабильности».

А вот белорусское правительство такими запасами на черный день похвастаться не может. За январь — февраль золотовалютные резервы страны, и так не ахти какие завидные, сократились на 588,6 млн долларов — до 8,8 млрд долларов. А по долгам, внешним и внутренним, государству еще платить да платить.

А есть ли у вождя программа?

Короче, белорусская модель, завязанная на нефть и Россию, в условиях нынешней турбулентности (начиная от нефтяных терок с восточной соседкой и заканчивая происходящим прямо сейчас мировым обвалом цен на нефть) сразу показала свою уязвимость.

ВВП Беларуси только за январь упал на 1,9%, и предпосылок для роста этого показателя пока не видно. Но если ВВП для обывателя — понятие туманное, то на цифры в обменниках он реагирует сразу. Между тем российский рубль, падая, тянет за собой белорусский. Курсы доллара и евро в белорусских обменниках сегодня зашкалили, население напряглось.

Для Лукашенко особенно неприятно то, что вся эта катавасия разворачивается перед президентскими выборами, которые нужно проводить не позже 30 августа. Электорат хочет услышать, как страна будет выживать без привычной московской подпитки.

НПЗ уже не вытянут экономику

Да, на последних совещаниях по нефти Лукашенко все более четко говорит о нефтяной альтернативе, понуждает подчиненных искать долговременные контракты с иными поставщиками, думать о выстраивании под это инфраструктуры (типа трубы от портов Балтики).

Однако за этими установками сквозит надежда вернуть статус-кво в нефтепереработке. Чтобы она по-прежнему давала казне изрядные барыши. Хотя независимые экономисты допускают, что переработка нефти в прежних объемах станет в принципе экономически невыгодной.

Это означает, что следует уже сегодня (а по-хорошему даже вчера надо было) делать ставку на структурные реформы в экономике.

Правда, миссия МВФ, давно подталкивающего белорусское начальство к таким реформам, по данным БелаПАН, отложила свой намеченный было на март визит в Минск из-за коронавируса.

От меди литавр до медного таза

Но тут уже так припекает, что и без понукания МВФ пора браться за срочное искоренение совка в экономике. Однако что мы слышим?

На сегодняшнем совещании с руководством Совмина Лукашенко, говоря о варварском отношении к технике и призывая «ударить по бесхозяйственности», не преминул подчеркнуть, что «не надо тут рыночных каких-то рассуждений».

Лукашенко делает упор на совершенствование системы государственного надзора за техническим состоянием тракторов, прицепов, самоходных машин и оборудования. Разве что призывает не раздувать штат проверяющих: «У нас достаточно контролеров на местах начиная от председателя райисполкома и заканчивая начальником милиции».

Ударить по бесхозяйственности, усилить учет и контроль — эти лозунги рефреном звучали и на съездах КПСС. Но советская модель проиграла соревнование западному устройству экономики.

Точно так же сегодня терпит крах эпигонская, основанная на советской же базе модель Лукашенко. Но о структурных реформах он ни гу-гу.

Консервативный вождь и так на четверть столетия заякорил страну в совке. Однако самое печальное, что не спешит выходить из совковой гавани и сейчас, когда все уже грозит накрыться медным тазом.

Александр Класковский, «Белсат»

З’езд функцыянераў — людзей з мяккіх крэслаў

АХ, ЯК ЯНЫ САМІ СЯБЕ СЯБЕ РАСХВАЛЬВАЛІ! І ПААБЯЦАЛІ ШТО НАСТУПНАЯ ПЯЦІГОДКА “БУДЕТ ЕЩЁ ПРОДУКТИВНЕЕ!”
ХТО ЧАГО ЧАКАЎ?
Сумны анекдот: на сайце Федэрацыі прафсаюзаў надрукаваны фінансавы гараскоп на сакавік. Усе спадзяванні не на экспертаў-эканамістаў, а на астролагаў?
Гэта асабліва прыкра, калі ўзгадаеш, што толькі-толькі завяршыўся 8 з’езд Федэрацыі. Пра яго прапагандысты напярэдадні гаварылі з трымценнем у голасе, маўляў, сталіца ў чаканні.
У кожнага – свая чаканні. У Аляксандра Лукашэнкі са шматтысячнай світай – якія маглі быць чаканні ў сувязі са з’ездам? Ды ніякіх, на мой погляд. Ён бы з большай ахвотай накіраваўся на біятлонны чэмпіянат, але правілы непісанага для яго этыкету прымусілі часткова паўдзельнічаць у спектаклі ад Міхаіла Арды.
Для таго ж у Міхаіла Арды і найбліжэйшых функцыянераў чаканні былі сур’ёзныя, каб жа дагадзіць, каб не раззлаваць галоўнага дэпутата.
Ну, і шматтысячная арцель прафсаюзных функцыянераў без жартаў ставілася да рытуальнага мерапрыемства. Памяняюць Арду – пачнуць мяняць і ўсіх астатніх.
СПІКЕРЫ: УСЕ ПА-ПІСАНАМУ, БЕЗ СЮРПРЫЗАЎ
Зразумела, галоўным гаваруном на з’езде быў Аляксандр Лукашэнка. Ну, і Міхаіл Арда меў неабмежаваныя магчымасці, як за трыбунай, так і за прэзідыумным сталом.
Я не прысутнічаў на з’ездзе і не маю поўнай інфармацыі. Але з усіх казённых крыніц вынікае, што на трыбуну з’езду і да мікрафонаў у перапынках запрашаліся выключна прафсаюзныя функцыянеры. Ды не з заводскага цэху ці калгаснай фермы, а, сама малое, раённага маштабу.
Ясна, што чакаць жывога, шчырага, балючага слова чакаць не выпадала.
Пералівалі з пустога ў парожняе. Быццам пра справу, а насамрэч усім абрыдлая балбатня.
Мо не самы характэрны прыклад, але ён трапіўся першым пад руку.
Вячеслав Мельничук, старшыня Брэсцкай абласнй арганізацыі Беларускага прафсаюза работнікаў транспарту і камунікацый

— Частный бизнес сегодня готов к тому, чтобы были профсоюзы, но ждут какого-то документа. И Президент на съезде о нем говорил. Его появление нужно не столько самим профсоюзам, сколько людям, которые работают в частных организациях. И пока сегодня руководитель или учредитель не даст добро, сами работники не проявят настойчивости и не поддержат наши старания по созданию профсоюзной ячейки.

Яскравы малюнак атмасферы. Людзям нібыта патрэбен прафсаюз, але самі яны пальцам не пашавеляць для яго стварэння, і зноў чаканне ласкі ад кіраўніка, ад дырэктара. Што тут прафсаюзнага?!
ГАЛОЎНЫ КОЗЫР ФЕДЭРАЦЫІ: МЫ ВЯРТАЕМ ЛЮДЗЯМ КУЧЫ ГРОШАЙ

Гэтай лічбай функцыянеры Федэрацыі казыраюць заўсёды і ўсюды. І цяпер абвесцілі: за апошнія пяць гадоў працаўнікам вернута 20 мільёнаў рублёў.
Многа гэта ці мала? Падзяліце суму на пяць гадоў, на колькасць месяцаў, дзён. А потым на колькасць функцыянераў, што расселіся ў кабінетах Федэрацыі, абласных і раённых канторах, на прадпрыемствах і ў калгасах, — то вялікае захапленне прападзе.
Тым больш, гэта ўсё прыватныя выпадкі, звязаныя з асабістымі крыўдамі, памылкамі, падманам.
Зададзім пытанне: а ці змагаецца прафсаюз з рабаваннем працоўных у нацыянальным, галіновым маштабах? Нам хіба пераплачваюць? Ды не, рабочага чалавека ўсюды хочуць прышчаміць, лепш недаплаціць, чым пераплаціць. На гэта прафсаюз не звяртае ўвагі. Дакладней, мо і звяртае час ад часу, але за справядлівасць не змагаецца.
Самы паказальны прыклад, які прагучаў і на з’ездзе: з-за банкруцтва прадпрыемстваў працаўнікі згублі 20 мільёнаў рублёў, толькі за 2019 год – 9 мільёнаў.
Федэрацыя звяртала ўвагу, а на яе звароты ніхто не звяртаў увагі. Фактычнае рабаванне, выграбанне грошай з кішэняў людзей засталося беспакараным.
Прысутнасць на з’ездзе кіраўніка дзяржавы чорны туман не развеяла. Лукашэнка паабяцаў, што збярэ нараду. Хочаш заваліць справу – склікай нараду і напішы план.

ШЧЫРАЕ ПРЫЗНАННЕ – ПРАМЫ ШЛЯХ НА ЛАВУ ПАДСУДНЫХ


Што добра, дык гэта неаднаразовае прызнанне старшыні Федэрацыі Міхаіла Арды аб цесным і непасрэдным удзеле яго самога і прыспешнікаў у прасоўванні і прыняцці Працоўнага кодэксу ў новай рэдакцыі. Гэта дазваляе ведаць аўтараў. І рабіць высновы.
Аляксандр Лукашэнка і Міхаіл Арда ім ганарацца. Усе прафсаюзныя функцыянеры ў адзін голас бубняць, што гэта найвялікшае дасягненне Федэрацыі.
 Незалежныя эксперты і ў тым ліку, Беларускі Кангрэс дэмакратычных прафсаюзаў назвалі Кодэкс найгоршым у свеце. Па той прычыне, што асновай новай рэдакцыі Кодэксу сталі прэзідэнцкія ўказы, мэтай якіх быў ўціск, фактычнае закабаленне работнікаў.
Чым жа тут ганарыцца?!






МАНІТОРЫНГ КОШТАЎ

З 2017 года Федэрацыя праводзіць маніторынг коштаў. Справа з разраду тых, калі да месца парада з просценькага анекдоту: чэшацца, то пачашы. Процьма людзей, прафсаюзных функцыянераў і актывістаў, сочаць за коштамі,  дакладваюць аб сваіх назіраннях адмыслова  створанаму савету. А толку многа? Ды не!
Кошты павышаюцца. Наглядальнікі фіксуюць іх. І ўсё, фактычна на гэтым дзейнасць спыняецца.
Прафсаюз пераўтварылі ў арцель статыстаў.

Ці многа трэба розуму, каб выдаць у выніку нешта такое:”Также мы видим, что нередко повышение цен – это решение узковедомственных вопросов без учета общей ситуации. Но нужно понимать, что всё это ложится на кошелек каждого человека.
Скажем, молочная продукция. Она дорожает уже на протяжении года. Мы неоднократно информировали об этом правительство. Но во многом это результат решений на региональном уровне.
Что мы предлагаем?
Для исключения практики принятия односторонних, невзвешенных решений по повышению цен необходимо усилить координирующую роль и полномочия Министерства антимонопольного регулирования и торговли. Надо законодательно установить, что ни одно решение в этой сфере не должно приниматься без согласования с этим ведомством. Кроме того, необходимо также дополнительно разработать четкие, обязательные к исполнению механизмы по ограничению роста цен, по крайней мере, на социально значимые продукты питания”.
Многа слоў. Па сутнасці, пустых.


ЗРАБІЛІ ВЫГЛЯД, ШТО ЯНЫ ДБАЙНЫЯ ГАСПАДАРЫ
“Сегодня в стране действует достаточно большое количество различных институтов повышения квалификации. Но надо внимательно посмотреть, чему и как они учат. По нашему мнению, во многих случаях подходы к обучению катастрофически устарели”.
Гэта цытата з выступу Міхаіла Арды. Ён яшчэ спасылаўся на станоўчы вопыт савецкіх часов, калі нібыта ў партыйных школах грунтоўна вучылі, як праводзіці сацыяльную палітыку.
Цяжка абыйсціся без горкай усмешкі. Перш, чым звяртаць увагу на інстытуты падвышэння кваліфікацыі, трэба зазірнуць ва ўніверсітэты, чаму вучаць моладзь, а пасля ўжо дбаць пра сістэму перавучвання.
Канешне, у савецкіх партыйных школах так добра вучылі сацыяльнай і другой палітыцы што СССР у адзін момант накрыўся дзіравым тазам.
Міхаіл Арда звярнуся і да тэмы дэпрэсіўных раёнаў у Беларусі. Па афіцыйных дадзеных, іх 31. Амаль трэць краіны. Усё, што магла прыдумаць улада для іх – гэта трэці раз запар абвяшчаецца год малой радзімы. Нібыта нешта робіцца, а насамрэч ад гэтай прапагандысцкай акцыі відавочнага толку няма.
І ад прафсаюза чакаць нейкіх рашэнняў, нейкіх мер проста дзіцячыя мары.



УЗНАГАРОДЗІЛІ!

Афіцыйнае паведамленне: “В качестве знака уважения народа и лично Президента Федерации профсоюзов Беларуси вручено Почетное государственное знамя Республики Беларусь. Стяг из рук Президента принял председатель ФПБ Михаил Орда”.
Крыху раней Аляксандр Лукашэнка хваліў Федэрацыю за эфектыўны ўдзел у выбарах. Так, у распараджэнні Міхаіла Арды хапае функцыянераў, якіх без боязі можна пасылаць у выбарчыя камісіі.
Хочацца спытаць свавольнае пытанне, куды і калі функцыянеры будуць выносіць прэзідэнцкую ўзнагароду альбо яна будзе стаяць дзе-небудзь да чарговага з’езду?
Аляксандр Лукашэнка часта любіць паўтараць словы “Імем рэвалюцыі!”.Узнагарода сцягам нечым пераклікаецца з тымі далёкімі гадамі. Тады таксама любілі арыгінальныя ўзнагароды. Байцоў кавалерыі, напрыклад, адзначалі чырвонымі галіфэ. Каб усе бачылі, хто ёсць хто!
Мікалай Галко